AYE STORES
Достойный
- Сообщения
- 516
- Реакции
- 674
Пожалуй, одним из самых неоднозначных эпизодов в изложении Ассмана можно считать его рассказ об убийстве на озере Бодом. Впрочем, это преступление и участие самого Ассмана в нем, нужно рассматривать в контексте не только рассказа немца, но, в первую очередь, реальных фактов.
А факты были таковы. Поздно вечером, 6 июня 1960 года (то есть через сутки с лишним после убийства на озере) в хирургический госпиталь города Хельсинки доставляют мужчину в бессознательном состоянии. Его одежда изорвана и грязна: на ней виднелись пятна от травы, грязи и она была залита, вероятно, кровью. Пострадавший при этом сам ранен не был. Все недоумевали – что это за кровь, кому она принадлежит? Но спросить об этом было невозможно - похоже, пациент находился в коме. Врачам было невдомек, чем вызвано бессознательное состояние пострадавшего – требовалось выяснить это, проведя тесты и взяв анализы. Однако, при попытке провести первый неврологический тест - с помощью фонарика оценить реакцию зрачков, пациент вдруг ожил, открыл глаза и зловеще подмигнув, проговорил: «Давай, доктор, валяй!». Врач Хейкки Сильвола и медсестра Тинкербелл Орколан даже подскочили от неожиданности! Оказывается, пациент симулировал обморок? Но зачем?
В результате сбора анамнеза, выясняется, что пациента зовут Ханс Ассман, а жалуется он на периодические провалы в памяти. В частности он утверждает, что не помнит как оказался в госпитале и что с ним было накануне. На вопрос, почему его руки так грязны, а под ногтями частицы земли, он ответил, что утром, вроде бы 5 июня (точно он вспомнить затруднялся), пошел на работу, но в дороге его одолела жажда. Приняв решение зайти к знакомому, который держит магазинчик неподалеку от озера Бодом, он так и сделал. Приятель угостил его стаканом красного вина, и вот именно после этого момента Ассман не помнит, что случилось дальше.
Для медицинской карты он диктует адрес проживания. При дальнейшей проверке окажется, что адрес он назвал фиктивный. На самом деле достоверно известно, что на тот момент Ассман жил в 5 км от озера Бодом, снимая в деревушке дом у хозяев. Там неподалеку находилась церквушка, в которой он работал. В разговоре с врачом приемного отделения Ассман грубит, отпускает сальные шуточки и все время сбивается на немецкий язык. У него крайне нервозное состояние, он хамит, ругается, и плохо ориентируется в пространстве и времени. К тому же, страдает от навязчивой идеи о своей "грязности".
Выйдя из душа, он сбивчиво начинает говорить о бесполезности воды, о том, что проку от нее нет никакого, и требует в ультимативной форме предоставить бензин или керосин для полного обеззараживания. Также настаивает на уничтожении своей грязной одежды – дескать, на ней множество бактерий и такое "безобразие" следует сжигать. Было очевидно, что проблема со здоровьем пациента носит психический характер, а не хирургический, но отпускать в таком состоянии его на улицу никто не решился. Одним словом, глядя на пациента, врач делает вывод, что состояние его крайне нестабильно, он вынужден его оставить в больнице до выяснения всех обстоятельств болезни.
Для установления диагноза к Ассману был вызван врач-невропатолог Карл Линдхольм. Вот как он вспоминал некоторые разговоры с немцем:
«Буквально с самого начала нашего общения, у меня закралось подозрение, что Ассман – наркоман. Все его поведение свидетельствовало об этом. Однако, открыто он в этом не сознавался, утверждая, что, видимо, у него что-то с психикой и постоянно жаловался на провалы в памяти. В одну из наших встреч, он вдруг заговорил об убийствах женщин в Германии и Швеции. «Вы слышали о таком?» - спросил он меня однажды. При этом глаза его лихорадочно блестели. И очень возбужденно добавил: «Это очень интересные случаи, поверьте мне!». Но мы ничего не знали о нем и об этих убийствах. В тот момент я воспринимал его просто как пациента, нуждающегося в помощи. Однажды на групповом сеансе психотерапии, он вдруг заявил, что никому не рекомендует вставать у него на пути: «Всем, кто пытался это сделать, я помог это понять ножом». Он начал заливисто смеяться, а мы, все сидящие рядом, оторопели и не понимали насколько серьезно нужно относиться к этому замечанию. Но результатом данного высказывания стала еще большая настороженность по отношению к столь странному субъекту».
К 22 июня Ассман все еще находится в госпитале.
По его требованию, койку и вещи странного пациента вынесли на балкон. Это требование Ханса никто не смог оспорить: он не слушал убеждений врачей, что так не положено, а на младший медперсонал и вовсе только кричал. Его боялись, старались обходить стороной и лишний раз не задевать.
С балкона, на котором расположился Ассман, хорошо просматривался главный въезд в госпиталь и стоянка автомобилей – создавалось ощущение, что Ассман постоянно кого-то высматривал и ждал. Некоторые ночи были холодными для сна на балконе, но немец был непреклонен в своем решении и, в конце концов, персонал оставил свои попытки уговорить его спать в помещении.
Страшное известие об убийстве на озере Бодом, вскоре докатилось и до Хельсинки, в больнице все наперебой обсуждали новости расследования этого чудовищного преступления. В СМИ опубликовали описание предполагаемого преступника: мужчина со светлыми, длинными, зачесанными назад волосами, с лицом, покрытым прыщами. Однажды, прослышав об этом, Ассман вдруг схватил мимо проходящую медсестру и потребовал у нее ножницы. А через время все увидели, что его шевелюра небрежно, но коротко острижена. С этого момента Ассман станет еще больше времени проводить на балконе, иступленно подставляя солнцу свое прыщавое лицо.
Именно после этого инцидента ко всему коллективу госпиталя вдруг прийдет осознание, что Ассман удивительно похож по описанию на разыскиваемого блондина.
Совершенно невероятным образом нашлось объяснение для всех его выходок и странностей, для желания укрыться в больнице от расследования и зловещих рассказов об умении орудовать ножом. Главный врач госпиталя Йорма Пало приходит к решению сообщить о странном пациенте в полицию.
Ассмана допрашивают, находят его рассказ сбивчивым и непонятным, он выглядит как абсолютнейший безумец. Проверяют его алиби на момент убийства. И выясняется, что алиби у немца есть.
Оказывается, зловещую ночь с 4 на 5 июня Ассман провел в компании своей давней любовницы (проживающей в городке Турку) Сиркки Лиисы Валджус.
А факты были таковы. Поздно вечером, 6 июня 1960 года (то есть через сутки с лишним после убийства на озере) в хирургический госпиталь города Хельсинки доставляют мужчину в бессознательном состоянии. Его одежда изорвана и грязна: на ней виднелись пятна от травы, грязи и она была залита, вероятно, кровью. Пострадавший при этом сам ранен не был. Все недоумевали – что это за кровь, кому она принадлежит? Но спросить об этом было невозможно - похоже, пациент находился в коме. Врачам было невдомек, чем вызвано бессознательное состояние пострадавшего – требовалось выяснить это, проведя тесты и взяв анализы. Однако, при попытке провести первый неврологический тест - с помощью фонарика оценить реакцию зрачков, пациент вдруг ожил, открыл глаза и зловеще подмигнув, проговорил: «Давай, доктор, валяй!». Врач Хейкки Сильвола и медсестра Тинкербелл Орколан даже подскочили от неожиданности! Оказывается, пациент симулировал обморок? Но зачем?
В результате сбора анамнеза, выясняется, что пациента зовут Ханс Ассман, а жалуется он на периодические провалы в памяти. В частности он утверждает, что не помнит как оказался в госпитале и что с ним было накануне. На вопрос, почему его руки так грязны, а под ногтями частицы земли, он ответил, что утром, вроде бы 5 июня (точно он вспомнить затруднялся), пошел на работу, но в дороге его одолела жажда. Приняв решение зайти к знакомому, который держит магазинчик неподалеку от озера Бодом, он так и сделал. Приятель угостил его стаканом красного вина, и вот именно после этого момента Ассман не помнит, что случилось дальше.
Для медицинской карты он диктует адрес проживания. При дальнейшей проверке окажется, что адрес он назвал фиктивный. На самом деле достоверно известно, что на тот момент Ассман жил в 5 км от озера Бодом, снимая в деревушке дом у хозяев. Там неподалеку находилась церквушка, в которой он работал. В разговоре с врачом приемного отделения Ассман грубит, отпускает сальные шуточки и все время сбивается на немецкий язык. У него крайне нервозное состояние, он хамит, ругается, и плохо ориентируется в пространстве и времени. К тому же, страдает от навязчивой идеи о своей "грязности".
Выйдя из душа, он сбивчиво начинает говорить о бесполезности воды, о том, что проку от нее нет никакого, и требует в ультимативной форме предоставить бензин или керосин для полного обеззараживания. Также настаивает на уничтожении своей грязной одежды – дескать, на ней множество бактерий и такое "безобразие" следует сжигать. Было очевидно, что проблема со здоровьем пациента носит психический характер, а не хирургический, но отпускать в таком состоянии его на улицу никто не решился. Одним словом, глядя на пациента, врач делает вывод, что состояние его крайне нестабильно, он вынужден его оставить в больнице до выяснения всех обстоятельств болезни.
Для установления диагноза к Ассману был вызван врач-невропатолог Карл Линдхольм. Вот как он вспоминал некоторые разговоры с немцем:
«Буквально с самого начала нашего общения, у меня закралось подозрение, что Ассман – наркоман. Все его поведение свидетельствовало об этом. Однако, открыто он в этом не сознавался, утверждая, что, видимо, у него что-то с психикой и постоянно жаловался на провалы в памяти. В одну из наших встреч, он вдруг заговорил об убийствах женщин в Германии и Швеции. «Вы слышали о таком?» - спросил он меня однажды. При этом глаза его лихорадочно блестели. И очень возбужденно добавил: «Это очень интересные случаи, поверьте мне!». Но мы ничего не знали о нем и об этих убийствах. В тот момент я воспринимал его просто как пациента, нуждающегося в помощи. Однажды на групповом сеансе психотерапии, он вдруг заявил, что никому не рекомендует вставать у него на пути: «Всем, кто пытался это сделать, я помог это понять ножом». Он начал заливисто смеяться, а мы, все сидящие рядом, оторопели и не понимали насколько серьезно нужно относиться к этому замечанию. Но результатом данного высказывания стала еще большая настороженность по отношению к столь странному субъекту».
К 22 июня Ассман все еще находится в госпитале.
По его требованию, койку и вещи странного пациента вынесли на балкон. Это требование Ханса никто не смог оспорить: он не слушал убеждений врачей, что так не положено, а на младший медперсонал и вовсе только кричал. Его боялись, старались обходить стороной и лишний раз не задевать.
С балкона, на котором расположился Ассман, хорошо просматривался главный въезд в госпиталь и стоянка автомобилей – создавалось ощущение, что Ассман постоянно кого-то высматривал и ждал. Некоторые ночи были холодными для сна на балконе, но немец был непреклонен в своем решении и, в конце концов, персонал оставил свои попытки уговорить его спать в помещении.
Страшное известие об убийстве на озере Бодом, вскоре докатилось и до Хельсинки, в больнице все наперебой обсуждали новости расследования этого чудовищного преступления. В СМИ опубликовали описание предполагаемого преступника: мужчина со светлыми, длинными, зачесанными назад волосами, с лицом, покрытым прыщами. Однажды, прослышав об этом, Ассман вдруг схватил мимо проходящую медсестру и потребовал у нее ножницы. А через время все увидели, что его шевелюра небрежно, но коротко острижена. С этого момента Ассман станет еще больше времени проводить на балконе, иступленно подставляя солнцу свое прыщавое лицо.
Именно после этого инцидента ко всему коллективу госпиталя вдруг прийдет осознание, что Ассман удивительно похож по описанию на разыскиваемого блондина.
Совершенно невероятным образом нашлось объяснение для всех его выходок и странностей, для желания укрыться в больнице от расследования и зловещих рассказов об умении орудовать ножом. Главный врач госпиталя Йорма Пало приходит к решению сообщить о странном пациенте в полицию.
Ассмана допрашивают, находят его рассказ сбивчивым и непонятным, он выглядит как абсолютнейший безумец. Проверяют его алиби на момент убийства. И выясняется, что алиби у немца есть.
Оказывается, зловещую ночь с 4 на 5 июня Ассман провел в компании своей давней любовницы (проживающей в городке Турку) Сиркки Лиисы Валджус.
