AYE STORES
Достойный
- Сообщения
- 516
- Реакции
- 674
Странное исчезновение и загадочная гибель польского 30-летнего строителя Матеуша Кавецки в 2018 году, увы, не вызвали резонанс. Полиции и обществу этот человек оказался не интересен. Он не был знаменит, красив и богат. Это был простой мужчина из маленькой деревушки. Когда Матеуш исчез, его почти не искали. А найдя останки, расследование провели спустя рукава. Этот небольшой очерк - попытка напомнить нам всем - каждый из нас ценен и любим.
Этот термин возник относительно недавно - что-то около 13-14 лет. «Синдром пропавшей белой женщины» - слышали о таком?
Он появился в 2005 году в СМИ и некоторых книгах после нашумевшего исчезновения Натали Холлоуей на острове Аруба. Считается, что ввела этот термин известная американская журналистка Гвен Ифилл, вложившая в его смысл чрезмерный ажиотаж средств массовой информации и соцсетей вокруг исчезновений именно белых женщин и девочек из обеспеченных семей. Мужчины и женщины иных рас, а также люди обоих полов из малоимущих семей не получают столько внимания общественности и СМИ, и некоторые исследователи даже вывели формулы причин подобного явления.
По их мнению, синдром пропавшей белой женщины объясняется внешней привлекательностью жертвы, а также интересом простого обывателя к жизни богачей, и пренебрежительным отношением к жизни некрасивых людей из условного «гетто», отдалённой деревни, трейлерного городка или семьи маргиналов.
Данные формулы примерно выглядят так:
1. Исчезновение (и возможно последующее убийство) + внешняя привлекательность жертвы (к примеру, стройная девочка блондинка) + белый цвет кожи + из хорошей семьи = внимание общественности и журналистов к истории пропажи;
2. Исчезновение/убийство + внешняя непривлекательность жертвы (обычный мужчина, избыточный вес жертвы, плохое зрение или зубы, неумение одеваться) + жертва из бедной или неблагополучной семьи (непопулярность в школе, работа проституткой или экзотической танцовщицей, пристрастие к наркотикам, алкоголю, и т.д.) + иная раса (афроамериканцы/латиноамериканцы/азиаты) = игнорирование общественностью и СМИ истории пропажи.
Звучит, согласитесь, мерзко. Будто общество ценит только симпатичных и успешных своих представителей, а те, кто «не вышел лицом и умом», человечество не особо интересует.
Давать личную оценку этому явлению я, пожалуй, не буду. Лишь скажу, что согласна – такая тенденция существует. И мне она претит. А потому предложу вашему вниманию хоть и короткую, но невероятно странную и поучительную историю исчезновения обычного мужчины. Не красавца и не богача. Обычного человека, коих в мире миллиарды. Правда, и информации по этому делу будет, увы, минимум.
Исчезновение этого человека и последующее обнаружение его останков в прессе освещалось крайне скупо. Ажиотажа вокруг себя не вызвало, равно как и ожесточённых споров, и требований граждан всесторонне расследовать дело. Вероятно, именно поэтому полиция отнеслась к нему очень халатно. Мне кажется, это и расследованием-то можно назвать с большой натяжкой. Дело проводили непрофессионально, и в итоге замяли, вынесли нелогичный вердикт, публике ничего не пояснили, и спрятали под сукно.
Я опишу его настолько, насколько смогу «нарыть» информации. На дополнительные вопросы вряд ли отвечу. Но совершенно точно скажу: мне не хочется быть участницей синдрома пропавшей белой женщины, ибо я убеждена - каждая человеческая жизнь одинаково ценна. Можете считать, что история Матеуша Кавецки – это моя дань его памяти. Памяти простого, ничем не примечательного человека, но от этого не менее любимого его родными и близкими, и ничуть не менее ценного для общества, чем каждый из нас.
Итак, Польша. Наше недалёкое зарубежье, кем-то воспринимаемое неотделимой частью Европы, и страной, на уровень жизни которой стоит ориентироваться. Польшу хвалят за дороги, высокий уровень зарплат, и экономический рост. В ней работает и живёт много выходцев из постсоветских стран: Польша с удовольствием принимает всех желающих из Украины, России и Белоруссии, лишь бы вы умели хорошо работать. Медсёстры и врачи, строители и аграрии, крановщики, каменщики, учителя и дизайнеры – здесь всем найдётся работа, легальная или не очень. Украинцы, россияне и белорусы, по мнению поляков, это немного лучше, чем мигранты из Йемена и Судана, так что сейчас эксперты говорят - в Польше работает несколько миллионов (точные данные разнятся) наших с вами соотечественников.
Впрочем, кое-кто скажет, что сегодняшняя успешность Польши – в некоторой степени миф, ибо сами поляки также массово предпочитают уезжать из своей страны на заработки в более успешные европейские страны, вроде Германии, Австрии, Бельгии и Соединённого Королевства.
30-летний Матеуш Кавецки принадлежал именно к такой группе поляков. Являясь выходцем из крошечной польской деревушки под названием Хутков (Hutkow, расположен недалеко от города Замосць), на весну 2018 года он вот уже 5 лет как вместе с отцом жил в Германии, в Ганновере, где оба работали простыми строителями. А к родным в Польшу Матеуш приезжал лишь на праздники и в отпуск.
Чем конкретно он занимался на стройке, мне неизвестно. Могу лишь предположить, что доходы эти были невелики, ибо мать молодого мужчины так и продолжала жить в простом сельском доме в Хуткове. А в другой польской деревушке Липья Гора (Lipia Góra) обитала невеста Матеуша, которую он не обещал перевезти на постоянное место жительства в Германию.
Невеста Матеуша, Зося Чвик в марте 2018 года была на сносях. Время рождения ребёнка припадало почти на Пасху, и Матеуш закономерно решил взять на работе отпуск, чтобы поприсутствовать при рождении своего первенца, а потом навестить маму.
28 марта 2018 года, после тяжелой рабочей смены, около 23.30 Матеуш Кавецки сел в свой старенький синий BMW 525 1998 года выпуска на немецких регистрационных номерах, и направился в сторону Lipia Góra. Он планировал ехать всю ночь, преодолеть около 650 км пути, и прибыть в точку назначения к 8-9 часам утра 29 марта.
Однако, утром он так никуда и не приехал. В 10.22 29 марта ему позвонил отец, который остался в Ганновере. Он волновался, и хотел выяснить, куда пропал сын. Матеуш был на связи, и рассказал, что его путь растянулся во времени из-за закрытия транспортной магистрали А10. Там, дескать, произошла какая-то серьёзная авария и транспортный коллапс. Матеушу пришлось ждать, объезжать, и к пол одиннадцатого утра он доехал только до Щецина, города, расположенного на северо-западе Польше, недалеко от границы с Германией. Выходило, Матеушу нужно было ещё проехать около 215 км до Lipia Góra.
Матеуш заверил, что у него всё в порядке, и скорее всего через пару часов он будет на месте. Сразу после короткого разговора с отцом, он примерно тоже самое написал в текстовом сообщении и своей невесте. Однако, он так никуда и не приехал, и сообщение Зосе стало его последним выходом на связь.
Обеспокоенная отсутствием любимого, после неоднократных не отвеченных звонков, около 5 часов вечера того же дня Зося связалась с сестрой Матеуша - Катаржиной Петркович, которая тоже проживала в Ганновере.
Теперь невесть куда запропастившемуся мужчине принялись звонить все родные, при этом, звонки на телефон Матеуша шли, но трубку никто не брал.
Часа через два, после безуспешных попыток связаться с сыном, его мать Анна Кавецки отправилась в местное полицейское отделение сообщить о пропаже человека. Заявление у неё в этот день не приняли – по мнению польской полиции, прошло ещё слишком мало времени, чтобы бить тревогу и считать Кавецки пропавшим. Маму мужчины постарались успокоить, сказали, что в дороге могла произойти какая-нибудь заминка, к примеру, технического свойства, и Матеуш, скорее всего, скоро явится. Однако, мужчину больше никто никогда не видел живым.
Дальше на протяжении примерно полугода его искали, правда, неспешно и неохотно. Никто не знал, где точно пропал Матеуш – на территории Германии или Польши, что давало возможность полициям обеих стран «спихивать» ответственность за проведение поисков друг на друга. Немецкая полиция отказывалась искать Кавецки, утверждая, что Матеуш – поляк, который отправился домой, и где-то там на территории Польши и «потерялся». Обращения родителей пропавшего мужчины в Германии не принимали, заявляя «польская полиция уже давно занимается этим делом».
Польские стражи порядка тоже не упорствовали, предполагая либо невыезд Матеуша из Германии, либо его осознанное желание сбежать от семьи.
Всё это затруднялось и тем, что граница между Польшей и Германией, по факту, не оборудована никакими пропускными пунктами. Паспортного и таможенного контроля здесь нет, и лишь работает система считывания автомобильных номеров. А потому точно установить, въезжал ли Матеуш на территорию Польши, было весьма проблематично.
Вся эта территориально-бюрократическая вакханалия привела к тому, что Матеуша в общем-то толком никто не искал. То ли сработал синдром белой пропавшей женщины, и Матеуша посчитали сбежавшим. То ли в данном случае и польскую и немецкую полицию можно назвать бракоделами, не желающими должным образом выполнять свою работу. Но факт остаётся фактом – даже простые следственные мероприятия по поиску человека стражи порядка ни одной из двух стран проводить не хотели. В частности, проверка его мобильного была осуществлена лишь после многочисленного обивания порога полиции родителями Матеуша. Да и то, осуществлена – это громко сказано.
Этот термин возник относительно недавно - что-то около 13-14 лет. «Синдром пропавшей белой женщины» - слышали о таком?
Он появился в 2005 году в СМИ и некоторых книгах после нашумевшего исчезновения Натали Холлоуей на острове Аруба. Считается, что ввела этот термин известная американская журналистка Гвен Ифилл, вложившая в его смысл чрезмерный ажиотаж средств массовой информации и соцсетей вокруг исчезновений именно белых женщин и девочек из обеспеченных семей. Мужчины и женщины иных рас, а также люди обоих полов из малоимущих семей не получают столько внимания общественности и СМИ, и некоторые исследователи даже вывели формулы причин подобного явления.
По их мнению, синдром пропавшей белой женщины объясняется внешней привлекательностью жертвы, а также интересом простого обывателя к жизни богачей, и пренебрежительным отношением к жизни некрасивых людей из условного «гетто», отдалённой деревни, трейлерного городка или семьи маргиналов.
Данные формулы примерно выглядят так:
1. Исчезновение (и возможно последующее убийство) + внешняя привлекательность жертвы (к примеру, стройная девочка блондинка) + белый цвет кожи + из хорошей семьи = внимание общественности и журналистов к истории пропажи;
2. Исчезновение/убийство + внешняя непривлекательность жертвы (обычный мужчина, избыточный вес жертвы, плохое зрение или зубы, неумение одеваться) + жертва из бедной или неблагополучной семьи (непопулярность в школе, работа проституткой или экзотической танцовщицей, пристрастие к наркотикам, алкоголю, и т.д.) + иная раса (афроамериканцы/латиноамериканцы/азиаты) = игнорирование общественностью и СМИ истории пропажи.
Звучит, согласитесь, мерзко. Будто общество ценит только симпатичных и успешных своих представителей, а те, кто «не вышел лицом и умом», человечество не особо интересует.
Давать личную оценку этому явлению я, пожалуй, не буду. Лишь скажу, что согласна – такая тенденция существует. И мне она претит. А потому предложу вашему вниманию хоть и короткую, но невероятно странную и поучительную историю исчезновения обычного мужчины. Не красавца и не богача. Обычного человека, коих в мире миллиарды. Правда, и информации по этому делу будет, увы, минимум.
Исчезновение этого человека и последующее обнаружение его останков в прессе освещалось крайне скупо. Ажиотажа вокруг себя не вызвало, равно как и ожесточённых споров, и требований граждан всесторонне расследовать дело. Вероятно, именно поэтому полиция отнеслась к нему очень халатно. Мне кажется, это и расследованием-то можно назвать с большой натяжкой. Дело проводили непрофессионально, и в итоге замяли, вынесли нелогичный вердикт, публике ничего не пояснили, и спрятали под сукно.
Я опишу его настолько, насколько смогу «нарыть» информации. На дополнительные вопросы вряд ли отвечу. Но совершенно точно скажу: мне не хочется быть участницей синдрома пропавшей белой женщины, ибо я убеждена - каждая человеческая жизнь одинаково ценна. Можете считать, что история Матеуша Кавецки – это моя дань его памяти. Памяти простого, ничем не примечательного человека, но от этого не менее любимого его родными и близкими, и ничуть не менее ценного для общества, чем каждый из нас.
Итак, Польша. Наше недалёкое зарубежье, кем-то воспринимаемое неотделимой частью Европы, и страной, на уровень жизни которой стоит ориентироваться. Польшу хвалят за дороги, высокий уровень зарплат, и экономический рост. В ней работает и живёт много выходцев из постсоветских стран: Польша с удовольствием принимает всех желающих из Украины, России и Белоруссии, лишь бы вы умели хорошо работать. Медсёстры и врачи, строители и аграрии, крановщики, каменщики, учителя и дизайнеры – здесь всем найдётся работа, легальная или не очень. Украинцы, россияне и белорусы, по мнению поляков, это немного лучше, чем мигранты из Йемена и Судана, так что сейчас эксперты говорят - в Польше работает несколько миллионов (точные данные разнятся) наших с вами соотечественников.
Впрочем, кое-кто скажет, что сегодняшняя успешность Польши – в некоторой степени миф, ибо сами поляки также массово предпочитают уезжать из своей страны на заработки в более успешные европейские страны, вроде Германии, Австрии, Бельгии и Соединённого Королевства.
30-летний Матеуш Кавецки принадлежал именно к такой группе поляков. Являясь выходцем из крошечной польской деревушки под названием Хутков (Hutkow, расположен недалеко от города Замосць), на весну 2018 года он вот уже 5 лет как вместе с отцом жил в Германии, в Ганновере, где оба работали простыми строителями. А к родным в Польшу Матеуш приезжал лишь на праздники и в отпуск.
Чем конкретно он занимался на стройке, мне неизвестно. Могу лишь предположить, что доходы эти были невелики, ибо мать молодого мужчины так и продолжала жить в простом сельском доме в Хуткове. А в другой польской деревушке Липья Гора (Lipia Góra) обитала невеста Матеуша, которую он не обещал перевезти на постоянное место жительства в Германию.
Невеста Матеуша, Зося Чвик в марте 2018 года была на сносях. Время рождения ребёнка припадало почти на Пасху, и Матеуш закономерно решил взять на работе отпуск, чтобы поприсутствовать при рождении своего первенца, а потом навестить маму.
28 марта 2018 года, после тяжелой рабочей смены, около 23.30 Матеуш Кавецки сел в свой старенький синий BMW 525 1998 года выпуска на немецких регистрационных номерах, и направился в сторону Lipia Góra. Он планировал ехать всю ночь, преодолеть около 650 км пути, и прибыть в точку назначения к 8-9 часам утра 29 марта.
Однако, утром он так никуда и не приехал. В 10.22 29 марта ему позвонил отец, который остался в Ганновере. Он волновался, и хотел выяснить, куда пропал сын. Матеуш был на связи, и рассказал, что его путь растянулся во времени из-за закрытия транспортной магистрали А10. Там, дескать, произошла какая-то серьёзная авария и транспортный коллапс. Матеушу пришлось ждать, объезжать, и к пол одиннадцатого утра он доехал только до Щецина, города, расположенного на северо-западе Польше, недалеко от границы с Германией. Выходило, Матеушу нужно было ещё проехать около 215 км до Lipia Góra.
Матеуш заверил, что у него всё в порядке, и скорее всего через пару часов он будет на месте. Сразу после короткого разговора с отцом, он примерно тоже самое написал в текстовом сообщении и своей невесте. Однако, он так никуда и не приехал, и сообщение Зосе стало его последним выходом на связь.
Обеспокоенная отсутствием любимого, после неоднократных не отвеченных звонков, около 5 часов вечера того же дня Зося связалась с сестрой Матеуша - Катаржиной Петркович, которая тоже проживала в Ганновере.
Теперь невесть куда запропастившемуся мужчине принялись звонить все родные, при этом, звонки на телефон Матеуша шли, но трубку никто не брал.
Часа через два, после безуспешных попыток связаться с сыном, его мать Анна Кавецки отправилась в местное полицейское отделение сообщить о пропаже человека. Заявление у неё в этот день не приняли – по мнению польской полиции, прошло ещё слишком мало времени, чтобы бить тревогу и считать Кавецки пропавшим. Маму мужчины постарались успокоить, сказали, что в дороге могла произойти какая-нибудь заминка, к примеру, технического свойства, и Матеуш, скорее всего, скоро явится. Однако, мужчину больше никто никогда не видел живым.
Дальше на протяжении примерно полугода его искали, правда, неспешно и неохотно. Никто не знал, где точно пропал Матеуш – на территории Германии или Польши, что давало возможность полициям обеих стран «спихивать» ответственность за проведение поисков друг на друга. Немецкая полиция отказывалась искать Кавецки, утверждая, что Матеуш – поляк, который отправился домой, и где-то там на территории Польши и «потерялся». Обращения родителей пропавшего мужчины в Германии не принимали, заявляя «польская полиция уже давно занимается этим делом».
Польские стражи порядка тоже не упорствовали, предполагая либо невыезд Матеуша из Германии, либо его осознанное желание сбежать от семьи.
Всё это затруднялось и тем, что граница между Польшей и Германией, по факту, не оборудована никакими пропускными пунктами. Паспортного и таможенного контроля здесь нет, и лишь работает система считывания автомобильных номеров. А потому точно установить, въезжал ли Матеуш на территорию Польши, было весьма проблематично.
Вся эта территориально-бюрократическая вакханалия привела к тому, что Матеуша в общем-то толком никто не искал. То ли сработал синдром белой пропавшей женщины, и Матеуша посчитали сбежавшим. То ли в данном случае и польскую и немецкую полицию можно назвать бракоделами, не желающими должным образом выполнять свою работу. Но факт остаётся фактом – даже простые следственные мероприятия по поиску человека стражи порядка ни одной из двух стран проводить не хотели. В частности, проверка его мобильного была осуществлена лишь после многочисленного обивания порога полиции родителями Матеуша. Да и то, осуществлена – это громко сказано.
