- Сообщения
- 263
- Реакции
- 801
Предыстория -
После пламенной речи Пригожина оставался определенный осадок. Не то, что бы он пробудил во мне патриотические чувства, хотя его ораторское искусство было на уровне, но из "категорически нет" моё мнение сменилось на "в раздумьях". То же могу сказать и о остальных. Многие из тех, кто высмеивал эту "войну" и вербовку на неё, уже толпились у входа в ОВР (отдел воспитательной работы), куда направили всех желающих на собеседование, перед тем как писать заявление. Ни к чему не обязывающее собеседование манило многих, ведь обычные будни колонии заиграли новыми красками, никто не стремился возвращаться в барак, потому что старались максимально оттянуть этот момент. Когда ещё появится возможность вот так, не организованно толпиться на плацу и общаться с теми кого видели разве, что в строках?
- Ты идёшь? - спросил меня семейник, указывая кивком в сторону двух-створчатых дверей в ОВР.
- Ну ты то куда братан? - с ухмылкой на лице ответил я - Ты год разбил уже, досиди спокойно.
- Да я так, послушаю, что говорят, я ж не дебил, под пули лезть после 10 лет отсиженного.
- Ну-ну - с недоверием ответил я - Пошли послушаем, что нам подрасскажут там - добавил я с полной уверенностью в своей непоколебимости.
Нас собрали в большом зале "Клуба", что является частью ОВР, где не было гражданских, только несколько Начальников отряда для порядка. Собралось нас не мало, приблизительно 250 зэков, откуда забирали по 20 человек и организованно выводили на плац, и вели ко входу в штаб, где мы выстраивались и по одному заходили внутрь. Я решил не засиживаться и в одной из первых партий пошел на встречу с вербовщиками. Многие говорили о процедуре вербовки в других лагерях, как соблазняют деньгами и помилованием, я в принципе был готов к этому, и не особо переживал, что чувства патриотизма к этой стране возникнут из неоткуда и заставят рисковать жизнью даже ради помилования.
Стоя в очереди я смотрел на выходящих из штаба счастливых зэков, которых направляли в заранее опустошенный барак, где как я понял они должны будут находиться в изоляции вплоть до самого отбытия из колонии. Дождавшись своей очереди, я устремился в кабинет, куда направил меня сотрудник администрации: небольшой кабинет квадратов так 20, Т-образный стол , несколько стульев, шкаф да телевизор, стены в гербах, - в общем все как обычно в нашем учреждении, но в этом кабинете я был впервые. Рослый мужчина на вид лет сорока сидел во главе стола и вежливо пригласил присесть.
- Проходи, присаживайся - бегло оглядев меня, сказал гражданский.
- Здравствуйте - скромно поздоровался я, сняв нелепую меховую шапку, что положена по ПВР, и уселся за стол.
- Привет - без фамильярности ответил с каменным лицом мужчина - Как звать?
- Обуховский Артем Викторович, 27 августа 1991 года рождения ... - принялся я зачитывать уже давно заученный текст доклада, с которого необходимо начинать при входе в кабинет сотрудника администрации.
- Постой - прервал меня с характерным жестом руки - давай без этого, у нас просто беседа, а свои доклады оставь для сотрудников вашей колонии. Служил?
- Да
- Где, кем и когда?
- В Уссурийске с 2011 по 2012, мехвод - коротко отвечал я.
- Семья, дети? - не поднимая глаз с блокнота продолжал вербовщик.
- Жена, сын, ждут.
- В каком году конец срока?
- Июль 2027.
- Слушай - обратив пронзительный взгляд на меня продолжил он - зачем тебе это? Хорошо взвесь всё, надо ли оно тебе, тебя семья ждёт.
Я молча смотрел на стол, ощущая тонный взгляд собеседника. Не ожидал, что тут будут отговаривать, даже хотелось возразить и пойти словно на зло, но быстро поймал себя на этой мисли и не стал возражать.
- Если надумаешь, проходи в соседний кабинет, там надо будет заполнить незколько форм. Документ о неразглашении - в одном экземпляре. Анкету - в одном экземпляре. И надо будет указать родственников кому отправлять гроб в случае гибели - в двух экземплярах.
Меня словно передёрнуло. Я не говорил с мамой уже больше недели, и сейчас вот так молча, не посоветовавшись уехать воевать, и следующей весточкой меня может стать гроб, мать твою ГРОБ! Родители так же как и жена уже не мало настрадались из-за меня. Нервничая ожидали моего выхода из очередного изолятора, часами отстаивали очередь, делая передачку, годы поддержки и заботы, ради чего? Что бы получить ГРОБ?! Мне безумно захотелось как можно скорей вернуться в барак, в это полумрачное прокуренное помещение, где в маленькой тумбочке целая пачка писем от родных и близких, кому я многим обязан, и просто не имею права рисковать своей жизнью.
Покинув кабинет, я наткнулся на сотрудника который жестом указывал на соседний кабинет, на что я просто махнул головой и устремился на выход. Словно в трансе я дошел до дежурки и, в сопровождении инспектора, пошел к своей локалке.
Несколько часов спустя стало известно, что 189 человек населяют специально подготовленный для завербованных отряд. Истории некоторых из них я с удовольствием поведаю. В последующие шесть дней отсеют 55 человек, кто-то передумает, кого-то снимут ФБСы, кто-то не пройдет по медицинским либо статейным нормам. Одно я знаю точно, многие в эйфории побежали заполнять бумаги, а оказавшись в отряде "самоубийц", как мы их прозвали, заднюю сдать уже не могли. Гордость губит.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
После пламенной речи Пригожина оставался определенный осадок. Не то, что бы он пробудил во мне патриотические чувства, хотя его ораторское искусство было на уровне, но из "категорически нет" моё мнение сменилось на "в раздумьях". То же могу сказать и о остальных. Многие из тех, кто высмеивал эту "войну" и вербовку на неё, уже толпились у входа в ОВР (отдел воспитательной работы), куда направили всех желающих на собеседование, перед тем как писать заявление. Ни к чему не обязывающее собеседование манило многих, ведь обычные будни колонии заиграли новыми красками, никто не стремился возвращаться в барак, потому что старались максимально оттянуть этот момент. Когда ещё появится возможность вот так, не организованно толпиться на плацу и общаться с теми кого видели разве, что в строках?
- Ты идёшь? - спросил меня семейник, указывая кивком в сторону двух-створчатых дверей в ОВР.
- Ну ты то куда братан? - с ухмылкой на лице ответил я - Ты год разбил уже, досиди спокойно.
- Да я так, послушаю, что говорят, я ж не дебил, под пули лезть после 10 лет отсиженного.
- Ну-ну - с недоверием ответил я - Пошли послушаем, что нам подрасскажут там - добавил я с полной уверенностью в своей непоколебимости.
Нас собрали в большом зале "Клуба", что является частью ОВР, где не было гражданских, только несколько Начальников отряда для порядка. Собралось нас не мало, приблизительно 250 зэков, откуда забирали по 20 человек и организованно выводили на плац, и вели ко входу в штаб, где мы выстраивались и по одному заходили внутрь. Я решил не засиживаться и в одной из первых партий пошел на встречу с вербовщиками. Многие говорили о процедуре вербовки в других лагерях, как соблазняют деньгами и помилованием, я в принципе был готов к этому, и не особо переживал, что чувства патриотизма к этой стране возникнут из неоткуда и заставят рисковать жизнью даже ради помилования.
Стоя в очереди я смотрел на выходящих из штаба счастливых зэков, которых направляли в заранее опустошенный барак, где как я понял они должны будут находиться в изоляции вплоть до самого отбытия из колонии. Дождавшись своей очереди, я устремился в кабинет, куда направил меня сотрудник администрации: небольшой кабинет квадратов так 20, Т-образный стол , несколько стульев, шкаф да телевизор, стены в гербах, - в общем все как обычно в нашем учреждении, но в этом кабинете я был впервые. Рослый мужчина на вид лет сорока сидел во главе стола и вежливо пригласил присесть.
- Проходи, присаживайся - бегло оглядев меня, сказал гражданский.
- Здравствуйте - скромно поздоровался я, сняв нелепую меховую шапку, что положена по ПВР, и уселся за стол.
- Привет - без фамильярности ответил с каменным лицом мужчина - Как звать?
- Обуховский Артем Викторович, 27 августа 1991 года рождения ... - принялся я зачитывать уже давно заученный текст доклада, с которого необходимо начинать при входе в кабинет сотрудника администрации.
- Постой - прервал меня с характерным жестом руки - давай без этого, у нас просто беседа, а свои доклады оставь для сотрудников вашей колонии. Служил?
- Да
- Где, кем и когда?
- В Уссурийске с 2011 по 2012, мехвод - коротко отвечал я.
- Семья, дети? - не поднимая глаз с блокнота продолжал вербовщик.
- Жена, сын, ждут.
- В каком году конец срока?
- Июль 2027.
- Слушай - обратив пронзительный взгляд на меня продолжил он - зачем тебе это? Хорошо взвесь всё, надо ли оно тебе, тебя семья ждёт.
Я молча смотрел на стол, ощущая тонный взгляд собеседника. Не ожидал, что тут будут отговаривать, даже хотелось возразить и пойти словно на зло, но быстро поймал себя на этой мисли и не стал возражать.
- Если надумаешь, проходи в соседний кабинет, там надо будет заполнить незколько форм. Документ о неразглашении - в одном экземпляре. Анкету - в одном экземпляре. И надо будет указать родственников кому отправлять гроб в случае гибели - в двух экземплярах.
Меня словно передёрнуло. Я не говорил с мамой уже больше недели, и сейчас вот так молча, не посоветовавшись уехать воевать, и следующей весточкой меня может стать гроб, мать твою ГРОБ! Родители так же как и жена уже не мало настрадались из-за меня. Нервничая ожидали моего выхода из очередного изолятора, часами отстаивали очередь, делая передачку, годы поддержки и заботы, ради чего? Что бы получить ГРОБ?! Мне безумно захотелось как можно скорей вернуться в барак, в это полумрачное прокуренное помещение, где в маленькой тумбочке целая пачка писем от родных и близких, кому я многим обязан, и просто не имею права рисковать своей жизнью.
Покинув кабинет, я наткнулся на сотрудника который жестом указывал на соседний кабинет, на что я просто махнул головой и устремился на выход. Словно в трансе я дошел до дежурки и, в сопровождении инспектора, пошел к своей локалке.
Несколько часов спустя стало известно, что 189 человек населяют специально подготовленный для завербованных отряд. Истории некоторых из них я с удовольствием поведаю. В последующие шесть дней отсеют 55 человек, кто-то передумает, кого-то снимут ФБСы, кто-то не пройдет по медицинским либо статейным нормам. Одно я знаю точно, многие в эйфории побежали заполнять бумаги, а оказавшись в отряде "самоубийц", как мы их прозвали, заднюю сдать уже не могли. Гордость губит.
