ЮЛИУС ШТРЕЙХЕР, НАЦИСТ

[DailyNews]

Третий Рейх проиграл войну, и потому его историю писали идеологи Кремля и еврейские бароны с Уолл-стрит. Но недавние исследования канадца Брайана Марка Ригга заставили человечество по-новому взглянуть на идеологию нацистов и отдельные фигуры, которые активно занимались ее продвижением.

Юлиус Штрейхер был уникальным в своем роде нацистом. Его ненависть к евреям и коммунистам, высказываемая в прессе и публичных выступлениях, была настолько абсолютной, что поражала своей искренностью даже Геббельса и других основателей движения.

​

Но большинству немецкого народа и многим европейцам такая откровенная пропаганда нравилась.

Штрейхер лично никого не убивал. Но считается, что для превращения немцев в нацию не знающих сомнений кровожадных воинов он сделал больше многих других. С 16 апреля 1923 года по 22 февраля 1945 года он выпускал собственную еженедельную газету «Дер Штюрмер» («Штурмовик»), главной темой которой были острые нападки на евреев и коммунистов (да и в целом повестка Третьего рейха).

По сути, это была обычная частная газета, которая обращалась к читателю на простом языке, употребляла грубые выражения и размещала море картинок и карикатур (в том числе не совсем неприличных). В каждом номере публиковались письма читателей с жалобами на евреев.

На трибунале было объявлено, что большую часть жалоб придумывал сам Штрейхер, но анализ писем немецких трудящихся показал, что это не так.

«Штурмовик», в отличие от пропагандистской нацистской прессы, носил неофициальный характер и всегда оставался частной газетой Штрейхера. Но газетёнка имела огромный успех. Начав с тиража в 2 тысячи экземпляров, на пике (в 1937-1938 годах) «Дер Штюрмер» имел тираж 486 тысяч. На волне этого успеха Юлиус Штрейхер запустил издание ещё восьми таких же идеологических листков, и стал весьма богатым и респектабельным господином.

В отличие от других лидеров НСДАП, которые брезгливо морщились при упоминании Штрейхера и его «жёлтой прессы», Адольф Гитлер одобрял его деятельность, считая, что простота и народность «Штурмовика» делает нацистские идеи более доступными для людей с улицы.

Роль играло ещё и то, что во время Пивного путча, в ноябре 1923 года, Юлиус Штрейхер шёл рядом с Гитлером в первых рядах марширующих нацистов, когда началась перестрелка с полицией.

Фюрер не забыл этого, и потом сделал Штрейхера гауляйтером Франконии, исторической области на юго-востоке Германии. Журналист-антисемит и антикоммунист был избран в баварский парламент от нацистской партии, потом получил депутатское место и в Рейхстаге, а также звание группенфюрера СС (генеральское).

Сам Штрейхер никогда не отличался высокими моральными принципами и, возможно, высоким постам не соответствовал. У него была масса любовниц, всем было известно его болезненное увлечение порнографией и патологическая алчность.

Юлиус Штрейхер стал единственным из обвиняемых, кто бывал уже в Нюрнбергском зале правосудия до процесса в качестве обвиняемого. Его обвиняли в растлении малолетней, но дело было замято.

Через несколько недель после окончания Второй мировой Штрейхер был опознан американскими военными в австрийском Вайдринге и немедленно арестован. На Нюрнбергском процессе ему предъявили обвинения в «публичном подстрекательстве к убийствам и истреблению евреев».

Штрейхер отрицал все обвинения в свой адрес. Он говорил:

«Речи и статьи, которые я писал, означали информирование публики. Я намеревался не агитировать или разжигать, а просвещать».

Он подтверждал, что призывал искоренять еврейский народ, но не в буквальном смысле, не призывая к убийству, что в известной степени было правдой.

Защита пыталась доказать, что сам Штрейхер - просто журналист, который ни к каким убийствам не имеет отношения, а к его частному «Штурмовику» в свободном обществе каждый мог относиться, как ему угодно.

Но Юлиус Штрейхер стал единственным из подсудимых в Нюрнберге, которого признали виновным исключительно за печатную пропаганду, а не за реальное участие в конкретных акциях или принятие каких-либо решений о войне и геноциде.

Его признали виновным в «публичном подстрекательстве к убийствам и истреблению евреев». В обвинительном заключении было сказано, что пропаганда являлась инструментом «психологической подготовки к политическим акциям и военной агрессии».

Организаторы трибунала даже попытались было предположить, что Штрейхер был не в своем уме, но быстро отказались от своей затеи, чтобы его можно было отправить на виселицу.

В последнем слове Штрейхер заявил, что просто сопротивлялся проникновению евреев во все сферы германской жизни, а также непосредственным образом сослался на Талмуд в качестве аргумента за то, что люди белой расы обязаны принимать меры для защиты от евреев.

Нюрнбергский процесс он обозвал «триумфом мирового еврейства».

Во время казни, встав под петлёй, он громко крикнул: «Purimfest!» (еврейский праздник Пурим — торжество над врагами иудеев) и сказал:

«Я отправляюсь к Богу. Однажды большевики повесят вас!»

Затем он три раза выкрикнул: «Хайль Гитлер!» По свидетельству палача Джона Вудза, последнее «Хайль Гитлер!» донеслось уже из мешка, надетого на голову приговоренного к смерти журналиста, за миг до того, как петля сдавила его горло.